Технологии
Технологииназад

Люди будут отдавать всё больше своих данных компаниям и государствам

Государство и корпорации будут собирать данные о здоровье населения, его политических и религиозных взглядах, а также о глубоко личных предпочтениях

Светлана Ястребова

Чтобы обеспечить новый технологический прорыв за пару десятков лет, IT-специалисты хотят получить доступ к разным наборам больших данных – например, способным рассказать о здоровье человека. Разработчики называют медицинские данные столь же закрытыми, сколь и перспективными – для изучения болезней, предсказания эпидемий, более точной идентификации людей. Пока они не вписаны в «общественный договор» XXI в., согласно которому люди меняют приватность на удобные сервисы. Но спустя годы условия договора сильно изменятся – если он вовсе не перестанет существовать.

Нельзя и можно

Данные давно стали экономическим активом, которым пользователи оплачивают даже формально бесплатные сервисы, рассуждает гендиректор компаний OneFactor (зарабатывает на анализе больших данных) Роман Постников. Но доля людей, принципиально несогласных со сбором данных, за 10 лет почти не выросла и осталась крайне незначительной, хотя всего пользователей сервисов стало на три порядка больше, оценивает директор по распространению технологий «Яндекса» Григорий Бакунов. Это позволяет предоставлять сервисы и несогласным на сбор данных, хотя чем сложнее и дороже будут технологии, тем строже могут стать компании, прогнозирует он.

Большинство людей вовсе не задумываются, какие данные отдают, считает Бакунов. По его мнению, обыватели или не глядя соглашаются с «общественным договором» про данные, или воспринимают его намного легче профессионалов, потому что руководствуются принципом «ты – мне, я – тебе», а полученные сервисы считают ценнее передачи данных.

Проще всего люди отдают данные, которые им кажутся незначительными и сами по себе не дают полного представления о человеке, – геолокации, лайки, случайные фотографии, запросы в сети, перечисляет партнер KPMG в России и СНГ Николай Легкодимов. Но в этом случае они недооценивают возможности агрегирования и обработки данных и отказываются от приватности, не замечая этого, предупреждает он. А вот беспокоятся люди о сохранности данных, которые несут прямые риски финансового мошенничества или за обнародование которых им может быть стыдно, продолжает Легкодимов. Условно, человек хотел бы скрыть от людей и корпораций то же, что не рассказал бы маме, иллюстрирует Бакунов.

Ошибочно думать, что данные о ваших лайках интересны только вам и вашим друзьям
Фото: Евгений Разумный / Ведомости
Ошибочно думать, что данные о ваших лайках интересны только вам и вашим друзьям

Границ не будет

В ближайшие же годы компании и государства будут узнавать и собирать о человеке всё – что покупал, с кем общался, как себя чувствовал, уверен директор по монетизации данных «Группы Тинькофф» Евгений Исупов. А еще биологические параметры человека, виды его активности, питание, сложные параметры окружающей среды – химический состав воздуха, температуру, – тоже влияющие на физическое и эмоциональное состояние человека, добавляет он. Алгоритмы будут учитывать все больше факторов. Через пару десятков лет разработчики технологий могут расширить действие «общественного договора» на сбор и обработку данных из некоторых «запретных» пока категорий, подтверждает Легкодимов. Это в том числе медицинские данные, политические и религиозные взгляды, понимание морали и другие глубоко личные предпочтения, перечисляет он. Люди не осознают, что разработчики способны выявить любую категорию населения и погрузить ее в отдельное информационное поле с заранее подготовленными идеями, напоминает Легкодимов. Так можно регулировать политическую повестку, настраивать на потребление нужных товаров и продвигать разные идеи, в том числе о «цифровой открытости» – стимулировать человека все больше рассказывать о себе на платформах, где данные можно собрать.

Медицинские данные уже собирают различные приложения, связанные со здоровьем. В ближайшем будущем государство и компании будут знать о нашем здоровье еще больше
Фото: Depositphotos / PhotoXPress
Медицинские данные уже собирают различные приложения, связанные со здоровьем. В ближайшем будущем государство и компании будут знать о нашем здоровье еще больше

Раньше наибольшей опасностью представлялся несанкционированный доступ к данным, а теперь – непредсказуемые выводы, которые можно сделать на их основе, констатирует специалист по кибербезопасности Эндрю Берт в колонке для Harvard Business Review. Эти выводы могут быть о политических убеждениях, приводит пример Берт: исследователи уже анализировали преобладающие на разных территориях политические взгляды по моделям автомобилей из уличной фотобазы Google. Или о состоянии здоровья, продолжает он, – как в случаях с учеными, которые по истории поиска в интернете выявляли расстройства типа болезни Альцгеймера.

Но даже за 20 лет вряд ли можно придумать систему, которая проанализирует данные людей со всего мира и поймет, как именно воздействовать на конкретного человека, чтобы принципиально сместить его точку зрения, скептичен Бакунов. Вариативность людей для этого слишком велика, поясняет он: есть только 20–30 человек в мире, сильно похожих по эмоциональным реакциям, и работать с такой выборкой неэффективно – люди слишком разные и слишком сложно устроены. Например, корпорация Netflix способна точно попасть «в голову», однако она делает не уникальные предложения для каждого, а общий продукт для «среднего человека», описывает Бакунов. Сервис собирает реакции, смотрит, как люди останавливают видео, как пересматривают, и делает довольно точные предсказания, где в фильме эмоциональный пик, где спад, как его лучше смонтировать.

Государство тоже в деле

«Если данные – это такие же факторы производства, как станки, оборудование и земля, то за них тоже будет большая борьба, это не будет «сладенький» общественный договор, мы будем долго к нему идти», – прогнозировал в интервью «Ведомостям» вице-премьер Максим Акимов. Через 20 лет индустрия больших данных и их аналитики перестанет быть эксклюзивным активом корпораций, заявляет Бакунов: это знание растечется по всем, включая госсистемы. У государств есть перспективы использования разнородных данных – например, для выверки макроэкономических показателей и принятия более взвешенных регуляторных решений, подтверждает Исупов.

Большие данные по массовым музыкальным предпочтениям могут помочь в макроэкономических прогнозах – на исследования об этом обратила внимание редакция Econs (проект по исследованиям экономики и финансов, которым занимаются сотрудники российского Центробанка). Еще государства могли бы собирать национальные базы ДНК, рассуждает Бакунов. Одной компании реализовать это слишком сложно, хотя получилась бы уникальная база данных с почти безграничными возможностями для аналитики, предполагает он. И на проекты такого масштаба государствам было бы просто привлекать лучших IT-специалистов – никто не откажется от такой уникальной задачи, уверен эксперт.

Китайские полицейские уже активно используют очки с технологией распознавания лиц
Фото: AFP
Китайские полицейские уже активно используют очки с технологией распознавания лиц

«Общественный договор» по данным с государством также выглядит более понятным, поскольку оно обеспечивает безопасность граждан, напоминает Постников из OneFactor. Например, Пентагон по заказу спецназа США разработал новое устройство с инфракрасным лазером, которое позволяет на расстоянии 200 м идентифицировать человека по особенностям сердцебиения.

Постников также надеется на регуляторную функцию государства. По его мнению, главный вопрос будущего – решатся ли компании-монополисты отдать рынку собранные данные? Возможно, понадобится бесшовный перенос данных из одного сервиса в другой.

Пока в мировых культурах разнятся подходы к конфиденциальности данных, пишет Артц из Thomson Reuters, – это создает напряженность вокруг трансграничных потоков данных. Но по подсчетам аналитиков McKinsey, если объединить данные, обойдя все институциональные и географические границы, они могут дать около $3 трлн экономического эффекта к 2020 г. За 2017–2019 гг. доля компаний, создающих партнерства по обмену данными, выросла с 21% до 40%, указывают они.