Одежда
Одежданазад

Швейные боты и «цифровой» костюм для совещаний

Индивидуальный пошив, технологии и экологичность станут главными чертами одежды и обуви будущего

Татьяна Романова

Писатели и режиссеры всегда довольно экзотично представляли себе моду будущего: с обилием блестящих тканей, металла, необычными, но гиперфункциональными моделями одежды и обуви. Многие из этих фантазий перекочевали в реальность.

Например, самозавязывающиеся кроссовки, покорившие мир после фильма «Назад в будущее – 2», Nike представила спустя 27 лет – в 2016 г. В действительности же формировать моду и влиять на потребительские тенденции в будущем станут религия, этническая принадлежность и принадлежность к определенной субкультуре, полагают аналитики американской консалтинговой компании Bain & Co и итальянской ассоциации производителей предметов роскоши Fondazione Altagamma. Мода будущего – прежде всего отражение во внешнем виде людей неких групповых кодов, социальных, профессиональных, религиозных, которые постоянно меняются под воздействием духа времени, согласна гендиректор Fashion Consulting Group Анна Лебсак-Клейманс.

Рост населения на планете способствует росту продаж. Если в 2017 г. мировой рынок одежды, обуви и аксессуаров составил почти $3 трлн, то уже по итогам 2020 г. он достигнет $4,5 трлн, а к 2035 г. – $6 трлн, подсчитали в Национальной палате моды, основываясь в том числе на данных Национальной технологической инициативы (НТИ; госпрограмма по поддержке развития в России перспективных отраслей, которые в течение следующих 20 лет могут стать основой мировой экономики). Главным вектором станет переход от неограниченного импульсивного шоппинга к ответственному потреблению, считает президент Национальной палаты моды Александр Шумский, это, в свою очередь, изменит всю цепочку поставок – от производства тканей до продаж. Будущее, по его мнению, за транснациональными микробрендами, которые будут предлагать покупателю свой товар на крупнейших онлайн-площадках.

Удобная мода

Люксовые бренды все больше производят удобной одежды одного размера и ориентируются на покупательниц c более крупными формами. На протяжении длительного времени мода диктовала определенный стандарт в области фигуры, нынешняя тенденция – выражать себя можно в любом теле, говорит эксперт по ритейлу и рынку товаров класса люкс Bain & Co Ирина Куликова. Это касается и масс-маркета, добавляет Лебсак-Клейманс: во главе угла теперь удобство и комфорт.

Хотя первые кроссовки в коллекциях люксовых брендов появились ещё в 1980-1990-х гг. – например, у Gucci, – нынешние, глобальные масштабы спортивизация повседневной одежды приобрела в последние несколько лет, указывают Куликова и Лебсак-Клейманс. С одной стороны, лидеры спортиндустрии активно запускали новинки в коллаборации со спортсменами, влиятельными блогерами и дизайнерами: Nike с Sacai, Adidas со Stella McCartney и Raf Simmons, с другой – дизайнерскую одежду и обувь в спортивном стиле массово стали представлять люксовые бренды, включая Balenciaga, Dior, Hermes, Louis Vuitton. «Мы живем в век casual – футболки и толстовки захватили мир», – резюмирует Шумский.

Индивидуальность

Меняющиеся взгляды и потребности покупателей, развитие новых технологий обещают существенные изменения в мире моды уже в ближайшие 10 лет, уверена Куликова. Мир моды в его существующем виде – устаревшая бизнес-модель, она будет разрушена, согласен Шумский. Часть процессов при производстве одежды и обуви уже автоматизирована: роботы и лазеры активно используются для выполнения операций, которые раньше выполнялись вручную, например при раскройке тканей или окрашивании, что позволило уже сократить себестоимость продукции на 20-25%. Швейные боты, способные самостоятельно сшить вещь, пока ещё тестируются, но автоматизация швейного процесса не за горами, добавляет Шумский.

Пока роботов используют в логистике (на фото распределительный центр, где роботы управляют заказами клиентов на швейной фабрике Mango), однако в будущем они будут еще и создавать одежду
Фото: Gustau Nacarino / Reuters
Пока роботов используют в логистике (на фото распределительный центр, где роботы управляют заказами клиентов на швейной фабрике Mango), однако в будущем они будут еще и создавать одежду

В масс-маркете для создания, в том числе конструирования, изделий возможно использование искусственного интеллекта, без привлечения дизайнеров, отмечает Куликова. В пример она приводит проект Google Project Muze и крупного интернет-магазина одежды и обуви Zalando: Google, взяв свой отчет по модным трендам, а также базу продаж и просмотров товаров Zalando, обучил нейронные сети понимать популярные цвета, ткани, текстуры, стили, а затем с помощью алгоритмов разрабатывать дизайн одежды, который нравится потенциальным покупателям. По аналогичному пути пошел Amazon: компания тестирует программу машинного обучения для определения наиболее привлекательных для покупателей дизайнов вещей и разработки новых моделей вовсе без участия дизайнеров.

Куликова и Шумский не исключают более широкого использования модными домами 3D-сканеров и 3D-принтеров, которые позволяют персонализировать готовую продукцию, производя ее под конкретные параметры, запрашиваемые потребителем. Развитие мобильных технологий может существенно ускорить процесс, говорит Шумский: появление камер в смартфонах, позволяющих сделать точное 3D-сканирование, сделает процесс персонализации проще. Вскоре покупателю даже не нужно будет идти в магазин – главным каналом продаж станут интернет-платформы таких гигантов, как Alibaba Group, где можно будет найти и выбрать различные модели одежды и обуви, продолжает он. Речь идет о создании единой системы продвижения, заказа, производства, логистики и продажи товаров, уточняет Шумский. То есть покупатель выбирает вещь, примеряет ее на виртуального себя в интернет-примерочной, затем дизайнер отправляет лекала или 3D-модель производителю, клиент оплачивает через интернет и получает свой индивидуальный заказ в сроки, как если бы просто купил готовую вещь онлайн.

Тренд на персонализацию и использование новых технологий в производстве может привести к исчезновению размерной линейки и переходу к производству одежды и обуви по непосредственным меркам покупателя, подтверждает Куликова: изготовление одежды на заказ, доступное сейчас состоятельным клиентам, может стать массовым явлением. Так, несколько лет назад Bodymetrics установила в лондонском универмаге Selfridges кабину-сканер, которая за 5 секунд снимала с клиента 200 мерок. По ним производитель отшивал джинсы выбранного фасона – всё удовольствие обходилось примерно в $600.

Кабина-сканер в лондонском универмаге Selfridges, которая снимает за несколько секунд 200 мерок. По ним можно заказать себе джинсы за $600
Фото: Bodymetrics
Кабина-сканер в лондонском универмаге Selfridges, которая снимает за несколько секунд 200 мерок. По ним можно заказать себе джинсы за $600

Одежда-гаджет

Развитие технологий приучают людей к тому, что вещи начинают выполнять дополнительные функции. Высока вероятность, что в будущем одежда начнет активно работать на своего хозяина – как компас, датчик, весы, массажер и тонометр, рассуждает Лебсак-Клейманс. Примеры уже есть: бренд Nadi X разработал легинсы для йоги, которые в процессе тренировки отслеживают движения и позиции носителя. Затем они отправляют в мобильное приложение информацию, на основе которой их владелец получает рекомендации по улучшению ассан. Французская Neviano запустила линейку купальников с интегрированным сенсором UV-радиации – с него на смартфон отправляют предупреждающие сообщения о небезопасном уровне солнечной активности.

Другой тренд – виртуальная одежда, продолжает Лебсак-Клейманс. Например, в ноябре 2018 г. мультибрендовая сеть Carlings, под управлением которой 200 традиционных магазинов в Швеции, Норвегии и Финляндии, выпустила первую коллекцию виртуальной одежды. Она насчитывала 19 моделей-унисекс стоимостью от 10 до 30 евро за вещь. Клиент загружает свою фотографию, дизайнер виртуально ее одевает, и, получив фото обратно, клиент публикует его в соцсетях. Коллекция разошлась моментально, вспоминает Лебсак-Клейманс. В мае этого года диджитал-художница Джоанна Джасковски, студия Dapper Labs и голландский стартап The Fabricant создали, а потом продали на аукционе в Нью-Йорке первое в мире цифровое платье под названием Iridescence за $9500.

Удобно, когда во время встречи по скайпу можно было бы оставаться в домашней одежде, но собеседник видел бы вас в изысканном деловом костюме, рассуждает Лебсак-Клейманс. Такой виртуальный костюм, по ее словам, не требует ничего физического: красителей, тканей, пуговиц, его не нужно хранить и утилизировать. Она не исключает, что в будущем приложения для аренды или покупки виртуальной одежды станут нормой мира моды.

7000 л воды для одной пары джинсов

Нелимитированная эксплуатация природы приобрела масштабы экологической катастрофы, а индустрия моды оказывает сильное влияние на экологию. Сегодняшнюю индустрию моды нельзя назвать экологичной и этичной, считает Куликова. Производство одной пары джинсов требует 7000 л воды, на футболку нужно 2700 л воды – в среднем такое количество воды человек потребляет в течение трех лет, приводит пример Шумский. Все больше людей начинают задумываться об экологической составляющей индустрии моды. Согласно исследованию Boston Consulting Group (BCG) и Fondazione Altagamma при выборе того или иного бренда его позиция в отношении вопросов охраны окружающей среды и гуманного обращения с животными учитывалась 81% покупателей в Южной Корее, 70% – в Японии, 66% – в Китае и только 45% – в США и России.

Спустя еще немного времени под актуальностью одежды будет подразумеваться не столько ее дизайн, сколько ее соответствие требованию экологической рациональности, предполагает Лебсак-Клейманс. Законодатели моды и звезды шоу-бизнеса давно осознали этот тренд: в 2016 г. актриса Эмма Уотсон появилась на балу Института костюма Met Gala в платье от Calvin Klein из переработанных пластиковых бутылок. Многие люксовые бренды, например Armani, Burberry, Prada, Versace, отказались использовать мех в производстве, напоминает Куликова. Еще дальше пошла дизайнер Стелла Маккартни, которая в своих коллекциях принципиально никогда не использовала мех и кожу. Рекламная кампания Stella McCartney для сезона 2017/18 снята на свалке, на фоне гор мусора, в попытке привлечь внимание к проблеме перепроизводства и загрязнения окружающей среды.

Будущее за цикличной экономикой, безотходным производством, например разработкой и внедрением в массовое производство материалов из промышленных отходов и биологического мусора: сегодня ткани пробуют создавать из водорослей, кофейных отходов, банановой и апельсиновой кожуры и даже из панциря краба, перечисляет Лебсак-Клейманс. Американская Limeloop с 2017 г. занимается изготовлением упаковочных пакетов и сумок из переработанных рекламных щитов, причем особая технология переработки позволяет использовать пакеты до 2000 раз. Венгерская  использует старые велосипедные камеры для создания курток и футболок из лайкры, имитирующей натуральную кожу. Даже гиганты вроде Adidas, Nike, North Face применяют в производстве обуви и одежды материалы, являющиеся результатом переработки пластика и других материалов, наносящих вред окружающей среде, отмечает Куликова.

Осознанное потребление

Развитие fast-fashion, то есть быстрой моды, повлекло за собой рост производства, рассказывает Куликова. Если в прошлом модные ритейлеры выпускали в среднем четыре коллекции в год, то благодаря развитию fast-fashion крупнейшие из них – Zara и H&M – стали представлять новую продукцию каждую неделю.

Ежегодно в мире производится 150 млрд единиц одежды, из которых покупается около половины, говорит Лебсак-Клейманс. Из-за перепроизводства объемы неликвидного товара растут, непроданные вещи в лучшем случае уничтожаются или просто выбрасываются на свалки, напоминает Шумский. Идея уничтожать нераспроданный товар исходит от люксовых брендов. Им невыгодно, чтобы их вещи продавались в дисконт-центрах и на распродажах или отдавались малоимущим, говорит эксперт: это маркетинговая стратегия, направленная на формирование причастности к как бы «закрытому клубу».

Но в последние десять лет уже H&M не раз попадала на страницы прессы в связи с подобными скандалами: компанию уличали в сожжении десятков тонн новых вещей в Европе и Америке. Представители H&M оправдывались: вещи не соответствовали стандартам качества, потому их не могли отправить на благотворительность. Чтобы вернуть лояльность, H&M открыла программу по сбору и переработке ненужных вещей в обмен на скидку при покупке нового товара. Но в 2017 г. нидерландское телевидение опубликовало расследование: в нем журналисты рассказали, как H&M ежегодно сжигала около 20 т новой продукции в Швеции и Дании, помечая её как «секретные отходы».

Единственной эффективной альтернативой навязанного индустрией перепроизводства может стать непосредственный отказ от перепотребления самих покупателей. Индустрия подогревает консьюмеризм, люди продолжают покупать тонны ненужных вещей и при этом находить себе оправдание через игры в экоответственность – «хвост крутит собакой», рассуждает Лебсак-Клейманс, должно произойти изменение самого понимания «достаточности».

Художественная инсталляция «Разлив одежды», сделанная в рамках Дня Земли в 2016 году в Сиэтле. Для ее создания было использовано около трех тонн одежды, собранной благотворительным магазином Value Village. Компания утверждает, что американцы выбрасывают более 10 млн тонн одежды в год, 95% из которых можно было повторно использовать или переработать
Фото: Elaine Thompson / AP
Художественная инсталляция «Разлив одежды», сделанная в рамках Дня Земли в 2016 году в Сиэтле. Для ее создания было использовано около трех тонн одежды, собранной благотворительным магазином Value Village. Компания утверждает, что американцы выбрасывают более 10 млн тонн одежды в год, 95% из которых можно было повторно использовать или переработать

Полезный секонд-хенд

Взгляды уже меняются. Жизненный цикл модных товаров становится длиннее по мере появления новых бизнес-моделей – перепродажи бывших в употреблении, восстановленных и отремонтированных вещей, проката одежды, отмечают аналитики McKinsey. Развитие рынка винтажных вещей характерно как для люксовых, так и для массовых товаров. Среди причин авторы исследования называют обилие поводов надевать дорогие вещи и желание селебритиз не появляться в одном и том же наряде несколько раз в обществе, а массовый потребитель стал больше уделять внимания социальной ответственности и экологии.

В России сбором одежды, например, занимается организация "Второе дыхание". Они собирают, сортируют, отправляют на переработку или перепродают одежду, бывшую в употреблении. На фото: один из их магазинов
Фото: Второе дыхание (CharityShop)
В России сбором одежды, например, занимается организация "Второе дыхание". Они собирают, сортируют, отправляют на переработку или перепродают одежду, бывшую в употреблении. На фото: один из их магазинов

Тренд приобретать секонд-хэнд связан с развитием экономики совместного потребления (в англ. sharing economy), отсутствием привязанности к вещам и социальной ответственностью, согласна Куликова. В его основе новая этика рациональности, добавляет Лебсак-Клейманс. Так, в базе онлайн-сервиса проката дизайнерских вещей Rent the Runway свыше 10 млн клиентов по всему миру. В июне инвесторы в ходе IPO оценили продавца люксовых секонд-хэнд брендов The RealReal в $1,7 млрд. По данным BCG и Fondazione Altagamma, глобальный вторичный рынок предметов роскоши в ближайшие годы будет расти на 12% в год и достигнет к 2021 г. 31 млрд евро.

В России возрождению секонд-хендов способствовал в том числе кризис 2014 г.: обвал рубля, двузначная инфляция, падение доходов населения воспитали даже эмоциональных шопоголиков, отмечает Лебсак-Клейманс. Россияне научились придерживаться рационального подхода к покупке одежды – системно искать выгоду, сравнивать цены, ждать акций и распродаж, говорит она. При этом вторичный рынок одежды в России в основном сосредоточен в интернете: крупнейшими площадками сбыта массовых брендов стали Avito и «Юла», люксовых товаров – социальные сети Instagram и Facebook.